Глава I: Терминология

Предисловие <<- Оглавление ->> Глава 2

историческая терминология – трансгендерность – цисгендерность – пол – гендер – гендерная идентичность – гендерно-половое пространство – другие термины – сексуальная ориентация – две истины гендера

Терминология с её дополнительными смыслами играет главнейшую роль в идеологической борьбе. Невозможно развивать новую теорию и требовать изменений, пользуясь устаревшими терминами, принадлежащими нашим оппонент(к)ам. Особенно это актуально для транс* активизма, в котором возможность называться словами с правильными окончаниями, правильными именами и местоимениями составляет задачу первостепенной важности. В этой главе будет дан обзор медицинской терминологии трансгендерности, рассмотрена её критика и даны советы по использованию менее патологизирующих и циснормативных определений.

Об особенностях используемого мной русского языка: здесь и далее во всей книге существительные будут употребляться в форме феминитивов, то есть в форме женского рода. Это необходимо для разрушения заложенного в языке патриархатного мышления, который, судя по русской языковой норме, считает всех людей по умолчанию мужчинами. Например, будет писаться «активистка» вместо «активист». Использование феминитивов приветствуется в обобщённом случае, когда речь не идёт о конкретных людях с конкретными идентичностями. Когда есть указание на конкретных людей, следует употреблять форму, соответствующую их гендерной идентичности: например, «трансгендерный мужчина». Гендер и гендерные идентичности не ограничиваются бинарными опциями, поэтому во многих случаях перед гендерированным окончанием будет ставиться нижнее подчёркивание, символизирующее гендерный разрыв, то есть промежуток между женской и мужской идентичностями, которые не описываются существующими средствами русского языка (включая средний род), например в родительном падеже «активисто_к». Недостатком такого подхода является то, что гендерный разрыв трудно передать в устной речи, но для письменных текстов он мне кажется удовлетворительным. Отмечу, что феминитив/маскулинитив и подчёркивание являются разными языковыми средствами и могут применяться раздельно, так, в некоторых местах этой книги встречается форма «активисто_в».

Цель моих экспериментов с русским языком не в создании новой нормы, а в демонстрации ограничений языка. Я упот-ребляю разные формы без особой последовательности, показывая, что можно и так, и сяк.

1. Терминология в исторической перспективе

Современная терминология трансгендерности развивалась одновременно с её изучением, в рамках евроцентричного медицинского дискурса. Первый термин из этой серии, «трансвестизм» (лат. trans — сквозь, через, с другой стороны; лат. vestitus — одежда), был введён Магнусом Хиршфельдом в 1910 году (Hirschfeld, 1910) для описания людей всего трансгендерного спектра. В 1913 году Хэвлок Эллис, знакомый с работами Хиршфельда, предложил термин «сексо-эстетическая инверсия», а позже изменил его на «эонизм», по имени французского дипломата шевалье д`Эона (1728—1810), прожившего первую часть жизни в мужской гендерной роли, а другую — в женской. Терминология Х. Эллиса не прижилась, тогда как термин «трансвестизм» продолжает применяться по сей день в более узком смысле, как правило для обозначения людей с мужской гендерной идентичностью, носящих одежду, характерную для женской гендерной репрезентации, однако многие предпочитают использовать англоязычный термин «кросс-дрессинг» как менее медикализированный [1].

В 1923 году М. Хиршфельд предложил новый термин «транссексуализм», который, в отличие от трансвестизма, делал акцент на психологической составляющей ощущения принадлежности к другому гендеру (Hirschfeld, 1923). Этот же термин употреблялся Дэвидом Коулдвеллом в 1949 году (Cauldwell, 1949). Однако в широкое употребление слово вошло в связи с работами Гарри Бенджамина, который в 1966 году написал влиятельную книгу «Феномен транссексуальности» (Benjamin, 1966). В ней он разработал шкалу половой ориентации (шкала Бенджамина), иерархично разделившую трансгендерных людей транс* феминного спектра на шесть категорий: 1) псевдо-, 2) фетишистские и 3) истинные трансвеститы; 4) транссексуалки, не нуждающиеся в операции, и два типа истинных, или ядерных транссексуалок: с 5) средней и 6) тяжёлой степенью неприятия своего тела [2].

В 1955 году Джон Мани ввёл понятия «гендера» и «гендерной роли», отделив поведенческие и психологические характеристики людей определённого биологического пола от собственно биологического пола (Money, 1955). Ранее словом «гендер» обозначался лишь грамматический род [3]. Понятие «гендерной идентичности» как ощущения принадлежности к определённому гендеру появилось в 1966 году (Money, 1994). Джон Мани так описывает различие этих терминов: «Гендерная идентичность является личным ощущением гендерной роли, и гендерная роль является публичным выражением гендерной идентичности» (Money, 1972) [4]. Считается, что термин «гендерная дисфория», под которой подразумевается неприятие приписанного при рождении гендера и/или тела, ввёл Н. Фиск (Fisk, 1973).

Указанные термины до сих пор используются в медицинской литературе, при этом в разных системах классификации исполь-зуется различная терминология для описания одних и тех же явлений. В последней, 10-й, версии Международной классификации болезней (МКБ) включены диагнозы «транссексуализм» и «расстройство гендерной идентичности», тогда как в 5-й версии Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM) гендерная вариативность патологизирована под именем «гендерная дисфория» [5].

Рождённые в умах психиатров и сексологов, все эти термины развивают медицинский, патологизирующий дискурс. В рамках этого дискурса гендерная вариативность рассматривается исключительно в медицинском смысле: как патологическое явление, которое необходимо исследовать, лечить и по возможности предотвращать. Стоя на позициях депатологизации, я не употребляю терминологию, несущую дополнительные медицинские смыслы. Я буду использовать термин «трансгендерность», который включает в себя перечисленные выше понятия, но не ограничивается ими. Введение и популяризацию этого слова обычно приписывают Вирджинии Принс, которая употребила его в 1969 году для описания таких людей, как она сама, — которые играют гендерную роль, характерную для людей другого биологического пола, но не делают операцию, — хотя ранее он был использован Джоном Оливеном в 1965 году (Oliven, 1965). Потребность в новом термине была вызвана пониманием разграничения между (биологическим) [6] полом и гендером, в то время как под транссексуализмом понималось изменение пола. Принс пишет: «Я, по крайней мере, знаю разницу между полом и гендером и просто выбрала изменение последнего, но не первого. Если нужно какое-то слово, меня следует называть “трансгендерал”» (Ekins, 2005). По мнению Принс, биологический пол невозможно изменить, а решение проблем гендера через изменение тела является ошибочным. По этой причине она исключала транссексуальность из понятия трансгендерности и противопоставляла эти два термина (Rawson, 2014). Однако уже в середине 70-х трансгендерность стала использоваться как зонтичный термин, что сегодня является наиболее распространённым словоупотреблением.

Существует много определений трансгендерности, но большинство из них говорит о несоответствии, которое у трансгендерных людей наблюдается между биологическим полом и гендерной идентичностью. Такое определение предполагает, что существуют гендерные роли и идентичности, которые соответствуют биологическому полу, тогда как несоответствие является отклонением, которое нужно «корректировать». Часть этой главы будет посвящена критике такого подхода к определению трансгендерности и выработке нового определения.

Цисгендерность (лат. cis — с этой стороны) является понятием, противоположным трансгендерности. Его введение служит для денормализации «не-трансгендерности», которая, будучи явлением «по умолчанию», ранее не имела специального обозначения. Как пишет транс* активистка Эми Койама, «[использование этого термина] децентрализует доминирующую группу, разоблачая её как всего лишь одну из возможных альтернатив, а не “норму”, через противопоставление которой определяются трансгендерные люди» (Koyama, 2002). Первое употребление этого слова приписывают трансгендерному мужчине Карлу Буиджсу в 1995 году. Судя по тому, что многие цисгендерные люди встречают применение к себе этого слова с негодованием, оно попадает в цель. Для таких людей напомню, что цисгендерность не является ругательством и называние вас цисгендерной(-ым) женщиной (мужчиной) не делает вас менее женщиной или мужчиной, а является лишь указанием на то, что цисгендерные люди не являются людьми «по умолчанию». Обижаться на применение прилагательного цисгендерн_ая — это то же самое, если гетеросексуальные люди будут обижаться на указание их гетеросексуальности, а белые — их цвета кожи.

Циснормативностью называют убеждённость в том, что цисгендерность является нормой, а трансгендерность — отклонением от неё. В то время как цисгендерность не является ни отрицательным, ни положительным явлением, циснормативность, как и любую нормативность, следует искоренять. Наличие циснормативных убеждений никак не связано с принадлежностью к цисгендер_кам и широко встречается у трансгендерных людей с вытекающей из наличия таких убеждений внутренней трансфобией.

2. Компоненты пола/гендера

Существует множество признаков, которые обозначают как «половые». На каком основании одни признаки названы «половыми» в отличие от всех остальных? Разделение на «половые» и «неполовые» биологические признаки возможно только в бинарном дискурсе в контексте полового размножения. Здесь будут рассмотрены некоторые биологические и социальные признаки, которые определяются как «женские» и «мужские».

2.1. Биологические признаки

Выделение «половых» органов у живых организмов в целом основано на их функциональности в контексте «полового» размножения. Организмы с органами, имеющими ту или иную функциональность в процессе размножения, называют организмами разного пола («женского» и «мужского»). Биологические признаки, характерные для организмов с определёнными «половыми» органами, называют «половыми» признаками (вторичными), даже если они не имеют прямого отношения к размножению. Наконец, у многих животных, включая людей, к наличию органов, выполняющих ту или иную функцию при размножении, привязываются социальный статус и роль. К этой очевидной для обывателей конструкции есть следующие вопросы. Почему на основе функции, выполняемой определёнными органами в процессе размножения, производится разделение признаков, никакого отношения к размножению не имеющих? Почему возможность выполнять за счёт наличия определённых органов функцию при размножении превращается в наименование людей, способных эту функцию выполнять? Для аналогии, профессиональные функции людей часто превращаются в наименование самих этих людей: например, некто, занимающаяся продажей чего-либо, называется продавщицей, хотя её работа — это не единственное, чем она занимается в жизни. Так же и функция вынашивания ребёнка в циснормативном обществе превращается в «женщину». Наконец, можно ли относить людей, по физиологическим причинам или по собственному желанию не участвующим в размножении, к какому-то «полу»?

В основе наименования органов, не имеющих отношения к размножению, половыми — статистический критерий. Если встречаемость некоторого признака коррелирует с наличием тех или иных первичных «половых» органов, то и эти признаки называют «половыми». Таким же образом происходит отнесение тех или иных социальных функций и поведений к «женской» или «мужской» гендерной роли. Некоторые из этих корреляций определяются биологическими механизмами, некоторые — социальными. Эти корреляции, также по биологическим и социальным причинам, не абсолютны. Проблема возникает тогда, когда обыватели воспринимают эти корреляции как взаимооднозначное соответствие. Их подход понятен: они пытаются построить в своей голове максимально простые модели мира, которые наилучшим способом его бы описывали. Если они всю жизнь видят людей, для которых определённым «половым» признакам отвечают определённые модели поведения, социальные функции, стиль одежды и так далее, то неудивительно, что они нарисуют в своей голове схему, в которой не будет места другим комбинациям этих признаков. Эту модель, предполагающую единственно верное сочетание «половых» признаков, мы будем называть циснормативной.

Для деконструкции циснормативной модели необходимо наличие информации о возможности иных сочетаний признаков, которые называют «половыми». Более того, если эти признаки не будут ассоциироваться с людьми какого-то конкретного «пола», вскоре они перестанут восприниматься как «половые». Когда начинаешь последовательно деконструировать представления, которые большинство людей сомнению не подвергает, есть опасность остаться без точки опоры, на основе которой можно было бы вести дальнейшие объяснения. Поэтому, хотя в продвигаемой мной системе «пола» не существует, я, чтобы соединить её с существующими представлениями, вынуждена употреблять известные термины, и далее буду писать «пол» и «половые» в кавычках; однако стоит помнить, что эти слова здесь – лишь временная подпорка, используемая для объяснения.

Ниже будут рассмотрены несколько уровней, на которых признаки считаются «половыми», на основании чего выделяют несколько так называемых «полов», или компонент «пола». Разные автор_ки выделяют их по-разному. Я не буду вдаваться в вопрос о том, какое разделение более правильное. Сам факт, что их можно выделить по-разному, показывает умозрительность этой конструкции. В моём представлении, такое разделение – лишь педагогический манёвр, полезный для того, чтобы показать, что «пол» является немонолитной и небинарной конструкцией. Для целей этого обзора мне кажется важным выделить следующие «компоненты» «пола»:

•  Хромосомный уровень. «Половыми» у человека называют хромосомы 23-ей группы [7], они бывают двух видов: X и Y. В циснормативной терминологии хромосомные наборы XX и XY считаются, соответственно, «женскими» и «мужскими». Однако существует множество вариантов с сочетанием трёх, четырёх и более хромосом (полиплоидия) в одном наборе. Не будучи в состоянии приписать эти случаи к бинарной модели женского/мужского, их именуют синдромами и патологиями (например, Клайнфельтера).
•  Генетический уровень. Присутствие гена SRY (sex-determin-ing region Y) регулирует выделение фактора TDF (testis-de-termining factor), определяющего развитие организма по «мужскому» гонадному, гормональному и морфологическому типу, отсутствие — по «женскому» [8]. В большинстве случаев, ген SRY находится на Y-хромосоме, но иногда и на X-хромосоме. Существуют люди, организмы которых общество определяет как «мужские», но при этом у них есть XX-хромосомы, и люди с «женскими» организмами и XY-хросомами. В циснормативной терминологии эти состояния также именуются синдромами: в первом случае — де Ля Шапеля, во втором — Суайра.
•  Гонадный уровень. Гонады — это железы, вырабатывающие «половые» гормоны, — яичники и семенники. При внутриутробном развитии они формируются из «бесполых» прогонад, которые под действием фактора TDF превращаются в семенники, а при его отсутствии — в яичники. На этом уровне также есть различные варианты, в том числе наличие гонад разных типов — либо отдельных, либо объединённых в одну железу.
•  Гормональный уровень. После формирования гонад они начинают вырабатывать гормоны, которые в циснормативной терминологии называют «женскими» или «мужскими». Здесь ещё меньше, чем на предыдущих уровнях, возможности провести какую-то чёткую границу, потому что количество вырабатываемых гормонов отличается плавно в широких пределах, в том числе в одном организме в различные периоды жизни.
•  Морфологический уровень. Самые разнообразные внешние признаки тела называются «половыми». Это строение гениталий, развитость грудных желёз, рост волос и так далее. Каждый из этих признаков может быть выделен в отдельную компоненту «пола». Не всегда определённый гормональный уровень приводит к той же конфигурации признаков на морфологическом уровне, например нечувствительность к андрогенам (в медикализирующей терминологии, AIS, an-drogen insensitivity syndrome) может приводить к «женской» внешности у людей даже с высоким уровнем андрогенов.

На каждом из этих уровней есть более двух вариантов, что подрывает представления о бинарности и наличии чёткого разделения на «женщин» и «мужчин» даже на уровне биологии. Вариации, выходящие за пределы этих двух искусственно сконструированных понятий, объединяются зонтичным термином «интерсексность» [9]. Чтобы поддержать циснормативную модель, всё, что в неё не вписывается, объявляется патологией, а над гениталиями интерсекс* детей проводятся так называемые «нормализующие», или «корректирующие» операции [10] без их согласия.

Перечисленные выше категории показывают, что понятие «биологического пола» социально сконструировано — на самом деле, только на нескольких уровнях есть биологические признаки, коррелирующие с функцией размножения, но эта корреляция не абсолютна.

2.2. Гендер

Поведение, социальные функции, стиль одежды и другие признаки, которые коррелируют с принадлежностью людей к некоторому «полу» и при этом не определяются биологически, принято объединять понятием гендера. Как и «пол», в этой главе я буду писать слово «гендер» в кавычках, чтобы показать, что это просто обобщённое название множества разнообразных признаков, которые в циснормативной модели коррелируют между собой — что и позволяет их объединить в некую общую конструкцию и назвать её «гендером». Признаки, относимые к «гендеру», как правило имеют намного меньшую корреляцию с функцией размножения, чем признаки, относимые к «биологическому полу», в том числе благодаря работе феминистских активисток [11].

Нередко «гендер» приравнивают к более узкому понятию гендерной роли, то есть набору ожидаемых образцов поведения и социальных функций, которые коррелируют с принадлежностью к «полу». Однако в контексте трансгендерности такое слияние понятий не работает. Из числа феноменов, которые можно отнести к «гендеру», но которые не входят в понятие «гендерной» роли — например, гражданский «пол», то есть содержание графы «пол» в документах, выдаваемых государством, или «гендер» / «пол» восприятия, то есть то, каким образом человека воспринимают другие люди.

Другим понятием, включённым в «гендер», является гендерная репрезентация, или гендерное (само)выражение (англ. gen-der expression). Это набор признаков, с помощью которых человек сообщает обществу (включая воображаемое) о своём «гендере», что включает одежду, жестикуляцию, употребляемый по отношению к себе грамматический род, выбор имени, ассоциирующегося в данном языке с каким-то гендером или гендерно-нейтрального. Гендерная репрезентация может быть, а может и не быть выражением гендерной идентичности. Во-первых, репрессивные циснормативные механизмы могут не позволять трансгендерным людям выражать свою идентичность. Во-вторых, существующий репертуар «гендерных» признаков часто ограничен бинарной моделью, и люди с небинарными идентичностями не имеют средств для их выражения. Например, в то время как существует «женская» и «мужская» одежда, не существует одежды для гендерквиро_к. Другой пример: в большинстве языков существует «женский» и «мужской» грамматический род, а средний либо отсутствует, либо применяется к неодушевлённым предметам. Решением является либо смешивание существующих бинарных средств, либо создание новых.

В евроцентричном обществе традиционно принята бинарная гендерная схема, в которой есть только «женщины» и «мужчины» («женский» и «мужской» гендер), которые рассматриваются как противоположные и взаимодополняющие. Идея об их противоположности лежит в основе циснормативности, идея о взаимном дополнении — гетеронормативности. В ряде неевроцентричных культур традиционно существовали — и иногда до сих пор продолжают существовать — гендерные схемы с большим числом гендеров: тремя, четырьмя, пятью [12].

2.3. Гендерно-половой континуум

Для достижения своих политических целей мейнстримный феминизм противопоставляет «биологический пол» и «гендер» (как правило, имеется в виду «гендерная роль»). Бинарное разделение между «полом» и «гендером» целесообразно в некоторых контекстах и сыграло важную роль в развитии феминизма. Однако с помощью вышеописанной логики можно осознать искусственность этого разделения. Прежде всего, стоит помнить, что и «биологический пол», и «гендер» являются не цельными феноменами, а названиями для набора коррелирующих между собой признаков. Эти признаки могут определяться как биологически, так и социально, в первом случае их относят к «полу», во втором — к гендеру. Однако есть часть признаков, которые определяются совместно как биологическими, так и социальными причинами. Как пишет трансфеминистка Эми Койама, «трансфеминизм утверждает, что как пол, так и гендер социально сконструированы; более того, разделение между полом и гендером проведено искусственно в целях удобства» (Koyama, 2003).

Одним из наглядных примеров является так называемый «пол»/«гендер» восприятия (англ. perceived gender / sex). Это «пол» или «гендер», к которому нас приписывают другие люди на основании своих заданных культурой представлений  о том, как должны выглядеть «женщины» и «мужчины». На то, как нас воспринимают окружающие, влияют как наши биологические (уровень гормонов, наличие волос на лице, развитость грудных желёз), так и социальные факторы, характеризующие как воспри-нимаемых (наши одежда, поведение, походка и другое), так и воспринимающих индивидов. Таким образом, «пол / гендер» восприятия нельзя однозначно отнести ни к «биологическому полу», ни к «гендеру». То же относится, например, к голосу, на тембр которого влияют биологические данные, но который многие из нас могут изменить, в том числе при помощи специальных упражнений, и в результате наш голос будет восприниматься как «женский» или «мужской».

Рис. 1: Гендерно-половой континуум.

Рис. 1: Гендерно-половой континуум.

Другими примерами совместного действия биологических и социальных факторов являются гормональный и морфо-логический «пол». Изменение гормонального «пола» можно произвести при приёме гормональных препаратов, доступ к которым определяется экономическими и политическими факторами (получение рецепта, стоимость препаратов). Аналогично, морфологический «пол» можно изменить путём хирургических операций, возможность, а часто и необходимость прохождения которых определяется через законодательные акты и медицинские процедуры, наличие квалифицированных хирургов и финансовую доступность.

Акушерский «пол» (и определяемый на его основе гражданский «пол») определяется не только биологическими признаками ребёнка, но и тем, какие признаки медицинский персонал считает подходящими для «женщины», и какие для «мужчины».

Основываясь на сказанном, вместо бинарного разделения «пол» vs. «гендер» я предлагаю понятие гендерно-полового континуума, в котором признаки (компоненты «пола» и «гендера») распре-делены вдоль оси, одно направление которой отвечает биологичности, а другое — социальности (рис. 1).

2.4. Гендерная идентичность

Гендерная идентичность — это идентификация себя с одной или несколькими гендерными группами:  «женщинами» или «мужчинами» в гендерно-бинарной схеме и другими гендерами в случае наличия у человека информации о них. Некоторые люди идентифицируют себя с двумя (и более) гендерными группами — либо по очереди, либо одновременно — в этом случае речь идёт о бигендерности, тригендерности и так далее. Гендерная идентичность может и не опираться на какие-то принятые в данной культуре гендерные группы. Люди, отрицающие свою принадлежность ко всем принятым гендерам, могут идентифицировать себя как агендер_ки [13]. Люди, отрицающие принятую в культуре гендерную схему (как правило, речь идёт о гендерной бинарности), часто идентифицируют себя как гендерквир_ки. Существуют подвижные, или плавающие (англ. gender-fluid) гендерные идентичности, которые изменяются в определённых пределах под воздействием внешних факторов или эмоций. Некоторые люди идентифицируют себя по-разному в зависимости от контекста: например, в рамках гендерно-бинарной схемы я выбираю меньшее из двух зол и для простоты называю себя «женщиной», однако гендерно-бинарная схема мне в принципе не подходит, и когда я не ограничена ей, то либо идентифицирую себя как гендерквир_ка, либо же вовсе отказываюсь от политики идентичностей и не идентифицирую себя никак.

Могут существовать пересечения гендерной идентичности с другими идентичностями. Для кого-то может быть важна их трансгендерная идентичность (то есть принадлежность к трансгендерным людям), и у них может быть сложная идентичность, например, «трансгендерная женщина» или «женщина с трансгендерным прошлым». Другие, напротив, всячески стараются отрицать в себе трансгендерность и идентифицируют себя как «просто (иными словами, цисгендерные) женщины».

Идентичность не обязательно должна присутствовать. Не все люди идентифицируют себя с людьми какой-то национальности (национальная идентичность), классом (классовая идентичность), профессией (профессиональная идентичность) и так далее. Наличие той или иной идентичности может быть связано с отсутствием или наличием привилегий. Так, если кого-то угнетают по признаку национальности, то зачастую у не_ё будет национальная идентичность. Цисгендерные люди благодаря цисгендерным привилегиям редко идентифицируют себя как цисгендер_ки. Причина, по которой большинство людей имеют гендерную идентичность, даже если не осознают её как идентичность, состоит в огромном внимании, которое общество уделяет вопросам «гендера» и «пола». В последнее время я стараюсь избавляться от идентичностей, осознавая ограничения, которые они накладывают.

В том же смысле, что и «гендерная идентичность», иногда употребляют термин «психический пол», или «пол мозга». Эта терминология поддерживается сторонни_цами биологических теорий трансгендерности, которые утверждают, что ощущение себя «женщиной» или «мужчиной» задаётся при внутриутробном развитии. Будучи сторонницей социальных объяснений, я не употребляю эти термины.

2.5. Гендерно-половое пространство

Определение. Гендерно-половое пространство — это N-мерное пространство, построенное на признаках, которые относят к «гендерным» или «половым», где N – число признаков.

Существует огромное число признаков, называемых «гендерными» или «половыми», соответственно, число N будет разным в зависимости от числа признаков, выбранных для рассмотрения.

3. «Женщины» и «мужчины»

В то время как разделение по признаку «пола» для живых организмов осуществляется исходя из их функции в процессе полового размножения, при переходе к человеку ситуация становится сложнее [14]. Если бы слово «мужчина» означало возможность размножаться определённым образом, без дополнительных смыслов, то я бы называла себя «мужчиной». Проблема, однако, в том, что помимо функции размножения это понятие включает в себя и много другого. Делать так, потому что ты «мужчина», или выглядеть так, потому что ты «мужчина» – меня это не устраивает. Для того, чтобы общество признавало кого-то в качестве «женщины» или «мужчины», е_й необходимо обладать признаками, классифицируемыми как «женские»/«мужские», на всех уровнях гендерно-полового континуума. Если на одном или более уровнях происходит «отклонение», то вопрос о том, будет ли общество принимать таких людей как «женщин» или «мужчин», зависит от вклада (веса), который вносит данный признак в формирование представлений о «женщинах» и «мужчинах».

В обобщённом виде условие, при котором «общество» будет считать кого-то «женщиной», можно представить как необходимость вхождения координат человека в гендерно-половом пространстве в область F, которую приближённо можно представить в виде N-мерного эллипсоида в N-мерном гендерно-половом пространстве: F2 ≤ ∑ (Ci – wiAi)2, где F — поверхность эллипсоида, отделяющая «женскость» от «не-женскости», Ai — значение i-ого признака [15], wi — вклад i-ого признака в «женскость», Ci — координаты центра эллипсоида [16]. Область принадлежности к «мужчинам» можно описать таким же эллипсоидом, частично перекрывающимся с первым.

Вклады разных признаков wi, в свою очередь, определяются культурой. Так, в евроцентричной культуре люди, которые по тем или иным причинам не рожают ребёнка, продолжают считаться «женщинами» или «мужчинами». Напротив, в древнеиндийском обществе людей, не участвующих в деторождении, относили к категории «нейтрального гендера» (санскр. napumsaka), куда входили пять групп: 1) дети, 2) пожилые, 3) неспособные к зачатию по биологическим причинам, 4) давшие обет безбрачия, 5) люди «третьего гендера» (санскр. tritiya-prakriti) (Wilhelm, 2004).

В рамках этой модели можно интерпретировать дискуссии о том, кто является «женщиной» и что требуется, чтобы стать «женщиной», как нахождение разделяющей поверхности F и значений вкладов wi. Так, требование операций для трансгендерных людей происходит из-за того, что многие люди считают вклад «половых» органов в отнесение человека к «женщинам» или «мужчинам» наибольшим. С другой стороны, среди транс* активисто_к распространена позиция, согласно которой главный вклад должна вносить гендерная идентичность, а значения всех остальных вкладов равны нулю.

Таким образом, понятия «женщина» и «мужчина» являются социальной конструкцией в чистом виде. Что же остаётся после их деконструкции? Эти понятия остаются лишь как самоназвания, или гендерные идентичности. По мнению транс* активисто_к и трансфеминисто_к, «женщинами» следует называть людей, которые считают себя «женщинами», а «мужчинами» — тех, кто считает себя «мужчинами». Однако эта, остающаяся после деконструкции гендера, модель, при которой гендерная идентичность ставится во главу угла как единственная реальность, не лишена противоречий. Для существования идентичности необходимо существование группы, с которой происходит идентификация. Может ли существовать гендерная идентичность в отсутствие гендера? Надо признать, что стабильная идентичность — это такая же иллюзия и результат самовнушения, как и сам гендер.

Здесь же необходимо упомянуть о терминах «генетическая/биологическая женщина и мужчина» (часто сокращаются до ГГ и ГМ — англ. genetic girl и genetic male). Причём «генетическими» часто называют себя те, кто не делал_а анализ ДНК. Что значит «биологические» в условиях отсутствия такого явления, как «биологический пол»? Однако главная проблема этой фразы состоит в её циснормативности, с которой она подразумевает, что люди с определёнными хромосомами и гениталиями будут обладать идентичностями женщины или мужчины. Поэтому предлагается отказаться от использования этой терминологии и говорить о «людях с XX-хромосомами» или «людях с вагиной» вместо того, чтобы говорить «биологическая женщина».

4. Трансгендерность

Определение. Трансгендерные люди – это люди, которые изменяют свои координаты (совершают «переход») в гендерно-половом пространстве.

Вариант определения со словами «изменяют свои координаты» является более формальным, в то время как «переход» — это сленговый термин. Это слово здесь имеет более широкое значение, чем то, какое ему часто приписывают в транс* сообществе, подразумевая изменение гормонального и/или морфологического пола, и включает изменение по различным осям гендерно-полового пространства, в том числе идентичности. Следует иметь в виду, что некоторые компоненты пола при современном развитии медицины невозможно изменить (генетический, хромосомный, гонадный). Людям, изменяющим свои координаты в гендерно-половом пространстве, можно приписать вектор перехода [17], направленный из точки гендерно-полового пространства до перехода в точку после перехода (рис. 3). Это определение позволяет уйти от патологизирующих слов про «несоответствие» (биологического пола и гендера или гендерной идентичности), «несовпадение» и подобных, которые встречаются в классических определениях.     Встают вопросы: по каким координатам гендерно-полового пространства должен происходить переход и какой длины должен быть его вектор, чтобы люди могли называться трансгендерными? На эти вопросы нельзя ответить однозначно. Даже если человек совершает бесконечно малый переход, он/а/о уже может считаться трансгендер_кой. Таким образом, трансгендерность и цисгендерность не являются оппозиционными взаимо-исключающими категориями, но между ними существует плавный переход. Гендерквир_ки, агендер_ки, гендерно неконформные женщины и мужчины тоже попадают в категорию трансгендерных людей на том основании, что они изменили свои гендерную идентичность и/или гендер по отношению к тому, как их воспитывали. Наконец, цисгендеры — это тоже трансгендеры, потому что в процессе воспитания приобрели гендерную роль, отличную от гендерно-нейтральной, которой обладали при рождении. Даже если они ничего не меняют, они обладают нулевым вектором перехода, что делает их цисгендерность частным случаем трансгендерности.

Переход в трёхмерном гендерно-половом пространстве

Рис. 3: «Переход» в трёхмерном гендерно-половом пространстве.

Другой важный вопрос: обязательно ли под «переходом» подразумевается добровольный переход? Являются ли операции, которые проводят над интерсекс* детьми без их информированного согласия, разновидностью трансгендерного перехода и, соответственно, интерсекс* люди, перенесшие нежелательные операции, — трансгендерными людьми?

Думаю, во всех спорных случаях нужно не забывать об условности любой терминологии, включая бинарное деление людей на цис- и трансгендерных. Терминология должна создаваться в интересах угнетённых групп, и если она вместо освобождения накладывает запреты и мешает активистской работе, такая терминология должна быть изменена или отброшена. К трансгендерным людям следует относить тех, кто желает идентифицировать себя с ними точно так же, как в случае категорий «женщины» и «мужчины».

5. Другие термины

5.1. МтФ, ФтМ, «трансженщины» и другие

Термины МтФ и ФтМ (от англ. male-to-female, female-to-male) в переводе на русский означают «из мужчины в женщину» и «из женщины в мужчину». Главная проблема состоит в их употреблении в качестве существительных. Называя кого-то «МтФ», подразумевают, что эти люди являются не женщиной, а чем-то средним, переходящим «из мужчины в женщину» (Ser-ano, 2007). Лучший способ — называть людей в соответствии с их гендерной идентичностью, то есть если некто считает себя женщиной, её необходимо называть женщиной, а не кем-то иным. В случаях, когда необходимо пояснить, что люди совершили трансгендерный переход, к названию гендерной идентичности можно прибавить слово «трансгендерная/ое/ый», или сокращённо «транс*». Звёздочка в данном случае символизирует разнообразие идентичностей, описываемое этим зонтичным термином. Таким образом, слова «МтФ» или «транссексуалка» лучше заменить на словосочетание «транс* женщина»; аналогично, слова «транс-сексуал» и «ФтМ» — на «транс* мужчина». Прилагательное «транс*» является в этих случаях дополняющим определением к существительным «женщина» и «мужчина». Поэтому нежела-тельно слитное написание «трансженщина», так как в таком случае подразумевается, что человек является не женщиной, а «трансженщиной», то есть чем-то отличным от «женщины». Недопустимо использование отдельностоящего слова «транс*» в качестве существительного. Не следует употреблять в отношении незнакомых людей слова, пришедшие из порно-индустрии: шимейл, трэнни, лэдибой и прочие. В целом лучше пользоваться теми терминами, местоимениями и именами, которыми люди сами себя называют (это иногда противоречит приведённым выше рекомендациям).

5.2. Пре-, пост-, нон- оп

Тела трансгендерных людей выступают как поле битвы между различными политическими взглядами, поэтому неудивительно, что цисгендерные люди считают само собой разумеющимся упоминание строения наших гениталий, а себя — вправе требовать от нас объяснения, что мы сделали с ними. Вопрос гениталий кажется многим настолько важным, что на их основе транс* люди классифицируются на прошедших хирургические операции (пост-оп), не прошедших (пре-оп) и не собирающихся это делать (нон-оп). Такая терминология не должна использоваться.

5.3. Изменение vs. коррекция пола

Часто можно встретить высказывания о том, что трансгендерные люди «нуждаются в изменении/коррекции пола». В этой фразе каждое слово спорно. Во-первых, непонятно, о каком «поле» идёт речь. Что касается «изменения» или «коррекции», то последний термин позиционируется как политкорректный, так как считается, что он указывает на то, что желание совершить переход для трансгендерных людей является не прихотью, а независящей от них биологически вызванной необходимостью [18]. Тем самым, слово «коррекция» поддерживает циснормативный дискурс и патологизирующую модель, подразумевая, что трансгендерность является неправильным состоянием, которое необходимо «откорректировать», по возможности приведя к «правильному» состоянию, то есть цисгендерности. По этой причине активист_кам, выступающим за депатологизацию гендерной вариативности и деконструкцию циснормативности, лучше воздерживаться от употребления этого слова. В этом плане слово «изменение» является более подходящим, так как не содержит дополнительных смыслов.

5.4. Неявная циснормативность

Нередко можно встретить фразы, автор_ки которых пытаются подчеркнуть транс* инклюзивность и для этого пишут, например, «мероприятие для женщин и трансгендерных людей». Или однажды мне довелось увидеть поздравление «женщин и транссексуалок» с 8 марта. В других местах при указании гендера предлагается выбрать из опций «женщина», «мужчина» и «трансгендер», либо «женщина» и «транс* женщина». Таким образом, получается, что женщины/мужчины не могут быть трансгендер(к)ами, а трансгендер_ки женщинами/мужчинами, и трансгендерные люди вынуждены выбирать между своей идентичностью как трансгендеро_к и как мужчин/женщин. Решением является использование прилагательного «цисгендерные» для тех женщин/мужчин, которые не являются трансгендерными.

6. Сексуальная ориентация

Разбирая трансгендерную терминологию, хотелось бы коснуться темы сексуальной ориентации, которую применяют, и часто неправильно, в отношении трансгендерных людей [19]. На мой взгляд, концепция ориентации основана на а) цисгендерном допущении; б) бинарной гендерной системе; в) громадном значении, которое общество придаёт «полу» и «гендеру» — которые, в свою очередь, также являются социальной конструкцией.

Из-за вышеупомянутых допущений концепция сексуальной ориентации кажется многим настолько очевидной, что они готовы спорить и драться с теми, кто находится «по ту сторону» ориентации. Ещё одной характеристикой этих столкновений является подчёркнуто бинарный дискурс «гомо/гетеро», который продолжается рядом бинарностей «наши/ваши», «правильно/неправильно», «добродетель/грех» и так далее. Однако чтобы разрушить аргументы обеих сторон и показать, что они спорят ни о чём, достаточно сказать, что «пол», который заложен в концепцию сексуальной ориентации, является многокомпонентной системой, причём эти компоненты мало связаны между собой.

Мне как транс* женщине приходилось часто думать о своей ориентации в связи с тем, от чего её отсчитывать. Эту проблему одним из первых сформулировал Гарри Бенджамин: «На вопрос “является ли транссексуал гомосексуалом?” следует отвечать и “да”, и “нет”. “Да”, если рассматривается анатомия; “нет”, если предпочтение отдаётся психике» (Benjamin, 1966). Современным нетрансфобным способом отсчёта сексуальной ориентации для трансгендерных людей считается использование гендерной идентичности в противовес морфологическому полу, как это нередко до сих пор встречается в трансфобной медицинской литературе. То есть если транс* женщине нравятся женщины, то она лесбиянка, а не гетеросексуальный мужчина, который поменял «пол». Казалось бы, такое решение вполне удовлетворяет и транс*, и цис* гендеро_к — тем не менее, сам факт наличия такого вопроса показывает иллюзорность концепции ориентации. Говоря об ориентации, люди подразумевают «пол» как единую неделимую сущность, забывая о том, что он состоит из генетического, хромосомного, гонадального, гормонального, морфологического полов, а также гендера, гендерной идентичности и другого. Мнение о том, что определённому генетическому или морфологическому полу у всех людей отвечают определённый гендер и гендерная идентичность, — иными словами, что все люди являются цисгендерами, — соответствует ничему иному как цисгендерному допущению.

Чтобы преодолеть трудности терминологии в отношении трансгендерных людей, одним из решений стало исключение из концепции сексуальной ориентации, включающей два пола — рассматриваемых людей и их партнёров, — одной компоненты — пола этих людей. Мы говорим о гинефилии, если человеку нравятся «женщины», и об андрофилии, если нравятся «мужчины», но при этом не упоминаем, являются ли сами люди «женщинами», «мужчинами» или кем-то ещё. Учитывая трудность самоопределения, эта более новая концепция не учитывает трудность классификации тех, кто нам нравится.

Однажды я провела небольшой опрос, который звучал так: «Если вы считаете себя лесбиянкой, имеете ли вы ввиду, что вам нравятся люди, идентифицирующие себя как женщины, люди с XX-хромосомами, люди с вагиной или люди с женской социализацией?». Ответы я получила самые разнообразные. Оказалось, что кто-то, называя себя лесбиянкой, подразумевает, что ей нравятся люди, идентифицирующие себя как женщины, то есть и цис-, и транс* женщины; другим важно наличие вагины, причём не сильно важно, идентифицирует ли себя человек как женщина, мужчина или кто-то ещё; в то же время другим важен сходный женский опыт и женская социализация. Таким образом, сказать «мне нравятся женщины» — значит лишь не сказать «мне  нравятся цисгендерные мужчины», так что эта фраза требует уточнения.

Учитывают ли активист_ки и исследовательни_цы, доказывающие врождённость сексуальной ориентации, которая, по их мнению, заложена где-то в мозге, то, что пол состоит из множества компонент? Очевидно, нет, они исходят из цисген-дерного допущения, что все эти компоненты есть одно и то же, и бинарного допущения, что не существует ничего, кроме цисгендерных «женщин» и «мужчин». Мало того, они придают такое огромное значение этому мифическому «полу», что не хотят замечать множество других факторов, оказывающих влияние на то, будет ли какая-то человек кому-то нравиться.

Транс* и квир-активист_ки должны не поддерживать, а деконстру-ировать концепцию сексуальной ориентации, которая исходит из представлений о циснормативности и гендерной бинарности.

7. Две истины гендера

Я посвятила немало времени доказательству того, что женщины и мужчины, цис- и трансгендерность, гомо-, би-, гетеросексуальность — это пустые понятия, существующие только одно относительно друг друга. Такой подход крити-куется рядом феминисток. Если гендера нет, то кто насильник и кто жертва? Кто подвергается угнетению и по какому признаку, если трансгендерные люди не существуют? Кого защищает транс* активизм и феминизм? Наконец, для кого написана эта книга? Забегая вперёд20, скажу: в этом вопросе, по моему убеждению, корень непонимания — между транс* инклюзивными и трансфобными, интерсекциональными и антиинтерсекциональными феминистками. Одни видят способ усиления (англ. empowerment) в идее существования женщин, общего женского опыта, женской истории... Другие утверждают, что понятие «женщина» — это иллюзия.

Мои попытки соединить эти два подхода на основе политики идентичности — «женщины объективно не существуют, это только идентичность» — кажутся мне неудовлетворительными, так как если гендер — это иллюзия, то и основанные на гендере идентичности также должны быть иллюзией. Вместе с тем изнасилования и дискриминация не являются иллюзией и совершаются отнюдь не на основе идентичности. Это вынудило меня признать, что есть два различных видения, полезные для разных целей: 1) гендер не существует; 2) гендер существует до тех пор, пока есть люди, определяющие себя в его рамках и пока осуществляется угнетение на его основе.

Чтобы лучше разобраться, я решила найти объяснение в более широком философском контексте. В Муламадхъямака-карике Нагарджуна (Gareld, 1995) рассматривает вопрос о реальности дхарм и приходит к выво-ду, что все они взаимно обусловлены и потому не обладают существованием сами по себе, то есть пусты. Встаёт вопрос, как совместить две крайности: требование моральной жизни, основанное на реальности вещей и последствий действий, с одной стороны, с нигилизмом, утверждающим, что ничего не существует, с другой? Чтобы решить эту дилемму, Нагарджуна выдвигает теорию двух типов понимания, или двух истин (XXIV, 8):

Учение Будды о Дхарме
Основывается на двух истинах:
Мирской условной истине
И абсолютной истине.

Условная истина в том, что на бытовом уровне вещи существуют и моральные законы действуют. Абсолютная состоит в том, что все вещи пусты. Нагарджуна не говорит, является ли одна истина «более истинной», чем другая, каждая из них верна на своём уровне. Вместо этого он призывает к срединному пути, который избегает обеих этих крайностей.

В этом свете можно интерпретировать наше понимание гендера. На бытовом уровне существуют женщины и мужчины, трансгендер_ки и цисгендер_ки, но существуют они лишь условно, благодаря дуализму нашего мышления. Существовала бы цисгендерность, если не было бы трансгендерности? Эти понятия не могут существовать одно без другого. Абсолютная истина состоит в том, что всё это лишь игра слов и иллюзия.

Означает ли это, что мы можем отбросить условную истину за ненадобностью и вообще забыть про неё? Нагарджуна утверждает, что нет (XXIV, 10):

Без знания условной истины
Абсолютная не может быть понята.
Без понимания абсолютной
Невозможно достичь освобождения.

Некоторые квир-активист_ки проповедуют нигилизм, который может иметь опасные последствия, например, оправдание насилия. Я думаю, не следует путать эти два уровня понимания и применять результаты, полученные на одном уровне, к другому. Проповедуя абсолютную истину, мы в любом случае вынуждены прибегать к словам и другим знакам, которые относительны по отношению друг к другу. Понимая, что «женщин» или «трансгендеро_к» объективно не существует, мы всё же объединяемся для борьбы за интересы этих условных групп. Не стоит, однако, страдать эссенциализмом и привязываться к этим словам как чему-то реальному. Но привязываться к их отрицанию также не следует. В конечном итоге абсолютное отрицание невозможно, потому что в таком случае оно должно было бы отрицать само себя, следующее отрицание — предыдущее отрицание, и так далее.

Не могу утверждать, что я верно интерпретирую философию Мадхъямаки, но мне кажется, что такой подход мог бы использоваться, чтобы уменьшить недопонимание между различными группами активисто_к.


 

1.  Подробнее о медикализации см. в главе 8.
2.  Эта терминология сыграла негативную роль в выстраивании иерархий в транс* сообществе, которые мы наблюдаем по сей день (см. главу 2, п. 8). Хотя термины Бенджамина давно не используются даже в медицинской литературе, слово «ядерные» продолжает активно применяться русскоязычными трансгендерными людьми для самоописания, причём в силу указанной иерархии термин «ядерные» приобретает значение «высшей категории».
3.  Любопытно в связи с этим отметить англоцентричность термина «гендер». В ряде языков грамматический род вообще не связан с полом, например, в шумерском или баскском языках, род определяется одушевлённостью / неодушевлённостью. Во многих языках, в том числе славянских, есть средний род. В то же время «гендерных» ролей, согласно евроцентричным представлениям Мани, было лишь две: женская и мужская. Таким образом, «гендер» — это англоцентричная терминология, использованная для описания евроцентричного явления.
4.  Здесь Мани исходит из циснормативной схемы (о циснормативности см. четырьмя параграфами ниже), предполагающей, что гендерная роль всех людей соответствует их гендерной идентичности или по крайней мере они стремятся её привести в такое соответствие. Также он забывает о существовании небинарных гендерных идентичностей, тогда как в евроцентричном обществе гендерных ролей только две.
5.  О патологизации гендерной вариативности см. главу 8.
6.  Здесь и далее, если «пол» употребляется без определений, имеется ввиду «биологический пол» (как противопоставленный «гендеру»).
7.  Употребление словосочетания «пары хромосом» исключает людей с так называемой анэуплоидией, то есть числом гомологичных хромосом, отличным от двух. Предлагается вместо этого говорить «группы гомологичных хромосом».
8.  Приведённая здесь схема крайне упрощена. В развитии организма по тому или иному типу принимают участие большое число генов.
9.  Термины «интерсекс*» и «интерсексность» предпочтительнее, чем «интерсексуальность», так как последний словно предполагает некую разновидность сексуальности. Термин, который применяется для описания «не-интерсекс*» людей — «dyadic» (малораспространённый термин, который я ещё не встречала в русскоязычном контексте). Неправильно использовать термины «женщины» и «мужчины» для описания людей, не являющихся интерсексами, так как они относятся к гендерным идентичностям, — и есть «интерсекс* женщины» и «интерсекс* мужчины». Звёздочка в слове «интерсекс*» применяется для того, чтобы подчеркнуть зонтичность термина (как и в случае с «транс*»).
10.  Неприязнь к интерсекс* людям и причисление их к больным называется интерсексофобией. Одними из важнейших требований интерсекс* активизма являются прекращение нежелательных операций над интерсекс* детьми и депатологизация половой вариативности. Эти требования также актуальны и для транс* активизма, что наводит на очевидную мысль о необходимости сотрудничества между и движениями.
11.  Моё глубокое убеждение – в том, что цели феминизма и транс* активизма одни и те же. Первый разрушает циснормативную модель на уровне представлений о корреляции между «гендерными ролями» и «биологическими полами», тогда как второй идёт дальше и разрушает представления о корреляциях между различными признаками, относимыми как к «гендеру» (в более широком значении, чем «гендерная роль»), так и «биологическому полу», а также «гендерной» идентичностью. О трансгендерности и феминизме см. главу 3.
12.  Однако я бы хотела предостеречь от идеализации этих культур и их отношения к людям, чья гендерная репрезентация выходит за пределы бинарной модели. Подробнее об этом см. (Towle, 2002).
13.  Вопрос о том, является ли агендерность (гендерной) идентичностью, вызывает дискуссии. Думаю, что да, как и любое слово, используемое для самоописания. В то время как одни привязаны к гендеру, агендер_ки привязаны к отрицанию у себя какого-то гендера. И то, и другое является формами привязанности.
14.  Здесь я применяю такую логику исходя из последовательности описания. Видимо, в историческом процессе люди, напротив, приписывали свойства «пола» другим организмам исходя из своего собственного, человеческого, представления о нём.
15.  Для количественного применения модели её необходимо параметризовать, то есть приписать определённым значениям признаков некие числа, например, наличию вагины приписать +1, наличию пениса –1, и так далее.
16.  Эта модель имеет область применения, ограниченную координатами центров эллипсоидов Ci с каждой стороны. Очевидно, что при дальнейшем повышении значений координат в сторону «женскости» никакого выхода за пределы «женскости» происходить не должно.
17.  Слово «вектор» не должно вводить в заблуждение, будто бы траектория перехода прямолинейна (см. рисунок).
18.  О формировании гендерной идентичности см. в главе 9.
19.  При том, что разделение гомосексуальности и трансгендерности не вызывает сомнений в западном ЛГБТКИА+-движении, дела обстоят иначе в ряде неевропейских культур, где они зачастую обозначаются одинаковыми словами. И такой подход не лишён смысла. К примеру, «цисгендерная» лесбиянка явным образом отклоняется от партиархатной «женской» гендерной роли, потому что не выходит замуж. В то время как гендерную роль можно считать одной из компонент гендерно-полового пространства, такому поведению можно приписать вектор перехода, тем самым признав гомосексуальность «цисгендерных» людей разновидностью трансгендерности. ЛГБТКИА+ — аббревиатура от “лесбиянки, геи, бисексуал_ки, трансгендер_ки, интерсекс_ки, квир, асексуал_ки (и другие)”. Количество и порядок букв варьируются. Термин неизменно вызывает споры между людьми, требующими включения (инклюзивности) всех групп, и теми, кто выступает за лёгкость произношения — вопрос, выходящий за рамки лингвистики и относящийся к сфере политики.
20.  Обсуждениям трансфобии в феминизме посвящена гл. 3.

Предисловие <<- Оглавление ->> Глава 2